Состоянии, которое жители Диаспара, кстати сказать, принимали как нечто само собой разумеющееся, как часть нормального порядка вещей. Порой Олвин встречал плывущего робота, совершающего, очевидно, инспекционный обход, и всякий раз задавал машине свой сакраментальный вопрос. Все это было без толку, потому что встречавшиеся ему машины не были настроены на ответ человеческой мысли или речи. И хотя, вне всякого сомнения, они осознавали его присутствие, потому что вежливо отплывали в сторонку, чтобы дать ему пройти, завязывать с ним разговор категорически не желали.

Случалось, что Олвин на протяжении долгих дней не встречал другого человеческого существа. Когда его начинало мутить от голода, он заходил в какое-нибудь из заброшенных жилых помещений и заказывал себе обед. Чудесные машины, о существовании которых он и не задумывался, после целых геологических эпох сна немедленно пробуждались к действию.

Она указала ему на низкое сиденье. Хотя глаза ее и приветливо улыбались, она не произнесла ни слова, пока Олвин не устроился поудобнее — или, по крайней мере, настолько удобно, насколько сумел под этим дружелюбным, но достаточно пристальным взглядом. Затем Сирэйнис вздохнула и низким, нежным голосом обратилась к гостю: — Это случай, который выпадает не часто, поэтому извините меня, если я, возможно, не все делаю по правилам.

Но у гостя, даже совершенно неожиданного, есть определенные права.

Поэтому, прежде чем мы начнем беседу, я хотела бы предупредить вас кое о .

В его ушах послышался нежный звон, стена чисел задрожала, цифры слились вместе, и Джезерак вернулся в мир грубой действительности. Он сразу же узнал Хедрона и не был особенно рад. Джезерак не хотел отвлекаться от своего размеренного образа жизни, а Хедрон являлся олицетворением непредсказуемости. Тем не менее Джезерак достаточно вежливо приветствовал гостя, стараясь не выказывать некоторой обеспокоенности.

В Диаспаре, при первой встрече – или даже при сотой – прежде чем перейти к делу, полагалось час или около того провести в обмене любезностями.

Хедрон несколько расстроил Джезерака, проскочив эти формальности минут за пятнадцать, а затем заявил прямо, без обиняков: – Я хотел бы поговорить с тобой об Элвине. Ты был его наставником, я полагаю. – Совершенно верно, – ответил Джезерак. – Я еще встречаюсь с ним несколько раз в неделю – так часто, как он сам этого – Можешь ли ты утверждать, что он был способным учеником.

Джезерак тщательно обдумал этот непростой вопрос. Взаимосвязь “учитель – ученик” была исключительно важной и являлась, в сущности, одной из фундаментальных основ диаспарской жизни.

Каждый год в городе появлялось в среднем десять тысяч новых сознаний.

Стоило Элвину быстро перевести взгляд, как создавалось впечатление, что мозаика мерцает, но это было лишь иллюзией. По краям помещения с равными промежутками стояли какие-то аппараты с ручным управлением: каждый имел экран и сиденье для оператора. Хедрон дал Элвину наглядеться вдоволь.

Элвин совсем не желал, чтобы машина превратилась в груду хлама; тогда он с гораздо большей охотой вернул бы ее в Шалмирану со всеми нетронутыми Со всем терпением, на которое он был способен, Элвин ждал окончания безмолвной, неощутимой встречи двух интеллектов. Это был контакт между двумя разумами, сотворенными человеческим гением в золотую эпоху его величайших достижений. Никто из ныне живущих не был в состоянии понять их полностью.

Спустя немало минут снова раздался глухой, безликий голос Центрального Компьютера.

– Я установил частичный контакт, – сказал. – По крайней мере, я выяснил природу блокировки и догадываюсь о причине ее наложения. Разомкнуть ее можно лишь одним путем. Этот робот заговорит вновь не раньше, чем Великие сойдут на Землю. – Но это же глупо. – запротестовал Элвин. – Второй приверженец Учителя тоже верил в них и пытался объяснить нам, на что они похожи.

Большую часть времени он нес чепуху. Великие никогда не существовали и никогда не будут существовать.

Я хочу сам изучить его; тайны всегда привлекали меня, а в Диаспаре их слишком мало. Кроме того, я думаю, что Судьба может разыграть с нами шутку, по сравнению с которой все мои усилия будут выглядеть очень скромно. В случае, если это действительно произойдет, я хотел бы увериться, что присутствую в самой гуще событий. – Тебе очень нравится изъясняться загадками, – мрачно сказал Джезерак. – Но чего именно ты ожидаешь.

Усыпальница состояла из двух концентрических колоннад, ограждающих круглый дворик. Колонны эти — за исключением одного сектора,– перекрывая друг друга, полностью укрывали от взоров центр всего сооружения, и Алистра, не желая рисковать, проникла в усыпальницу сбоку. Она осторожно миновала первое кольцо колонн, убедилась, что в поле зрения никого нет, и на цыпочках подобралась ко второй колоннаде.

Между колоннами ей было видно скульптурное изображение Ярлана Зея, устремившего взгляд к входу в усыпальницу и дальше — через Парк, созданный им — на город, за которым он следил столько тысячелетий.

И мраморное его уединение сейчас не нарушала ни одна живая душа. Усыпальница была пуста. В эти же самые секунды Олвин и Хедрон находились метрах в тридцати пол поверхностью земли — в тесной, напоминающей ящик клетушке, стенки которой, казалось, струились вверх.

Это было единственным признаком того, что она движется. Не ощущалось ни малейшей вибрации, которая указывала бы на то, что они постепенно погружаются в недра земли, приближаясь к цели, о которой ни тот, ни другой даже и теперь не имели ни малейшего представления.

Все оказалось до смешного просто, потому что искомый путь был прямо-таки подготовлен для.

(Кем. — думалось Олвину,– Центральным Компьютером.

Мы решили, что лучше будет встретить тебя здесь, – сказал. – Наше обиталище слишком отлично от Диаспара, и прогулка от станции дает гостям шанс акклиматизироваться. Элвин принял протянутую руку, но был слишком удивлен, чтобы ответить. Теперь он понимал, почему прочие жители совершенно игнорировали. – Вы знали о моем появлении.

Да знаешь, большая их часть, как ты и мог бы предположить, касается выхода из Диаспара. Некоторые переносят нас в наши самые ранние существования — настолько близко к основанию города, насколько мы только можем туда подобраться. Джирейн, понимаешь ли, убежден, что, чем ближе он станет к источнику тех побудительных причин, тем легче ему будет подорвать Олвина эта новость сильно приободрила.

Его собственный труд был бы завершен всего лишь наполовину, открой он крепостные врата Диаспара только для того, чтобы убедиться, что охотников пройти через них –.

— И вы действительно хотите получить способность выйти из города. — проницательно спросил Хилвар. — О. — без всяких колебаний ответил Джизирак.

Я только что вспомнил, – сказал он, оправдываясь. – Я давно здесь не был и не очень уверенно ориентируюсь. Но это должна быть Шалмирана. – Шалмирана. Так она еще существует.

С тех пор, как сознание впервые снизошло на Ванамонда, Галактика уже не раз обернулась вокруг своей оси. О самых первых существах, которые тогда лелеяли его, он мог припомнить немногое – но все еще помнил собственное одиночество, когда они ушли и бросили его среди звезд. Потом он веками блуждал от звезды к звезде, медленно развиваясь и набираясь сил. Некогда он возмечтал отыскать тех, кто позаботился о его рождении, и хотя теперь мечта эта потускнела, она не умерла целиком.

На бесчисленных мирах находил он обломки, оставленные после себя жизнью, но разум он обнаружил только однажды – и в ужасе бежал прочь от Черного Солнца.

Однако Вселенная была очень велика, а поиски едва начались. И вот, бесконечно отдаленная в пространстве и времени, вспышка мощи у сердца Галактики сверкнула для Ванамонда маяком сквозь световые годы. Она была совершенно отлична от излучения звезд и возникла в его поле сознания так же стремительно, как след метеора в безоблачном небе.

Сквозь пространство и время помчался Ванамонд к ней, к последнему моменту ее существования, отбрасывая от себя лишь ему одному ведомым способом мертвые, неизменные образы прошлого.

Длинное металлическое тело бесконечно сложной структуры он постигнуть не мог, ибо оно было чуждо ему так же, как почти все предметы физического мира.

Это предложение он принял сразу – но с условием, что не будет ехать верхом на одном из животных-скакунов. – Могу заверить тебя, – сказала Серанис с необычным для ее речей проблеском шутливости, – что здесь никто и в мыслях не имеет рискнуть одним из своих драгоценных животных. Поскольку это исключительный случай, я организую транспорт, в котором ты будешь чувствовать себя по-домашнему.

Думаю, что да, – ответил Элвин. – Это карта всей транспортной системы, а эти маленькие кружочки, должно быть, означают другие города Земли. Я даже вижу возле них названия, но они слишком тусклы, чтобы их прочесть. – Вероятно, здесь было какое-то внутреннее освещение, – отчужденно произнес Хедрон. Взглядом он отыскивал места, где линии под ногами сливались со стенами помещения. – Я так и. – внезапно воскликнул. – Видишь ли ты, как все эти расходящиеся линии ведут к малым туннелям.

Элвин заметил, что помимо огромных сводов над движущимися дорогами, существовало еще бесчисленное множество туннелей меньшего диаметра – туннелей, направленных вниз, а не Хедрон продолжал, не дожидаясь ответа: – Трудно было придумать что-либо более элементарное.

Trailer Naked Attraction – Dating hautnah; 2 Staffel


Hi! Would you like find a partner for sex? Nothing is more simple! Click here, registration is free!